Психолог специального назначения

Ольгу Юст из Железногорска в ее 37 лет совершенно справедливо можно назвать «титановой» не только из-за конструкции в позвоночнике, но и по причине череды событий в ее жизни, напоминающей сюжет для захватывающего сериала. Это восемь лет жизни в специнтернате для детей с инвалидностью, дворовая компания в кризисных 90-х годах в депрессивном Северодвинске, конфликт с родителями и побег из дома в 18 лет с будущим мужем. Ольга рассказала, почему выбрала профессию психолога и стремится работать с людьми в непростой жизненной ситуации

 

Ольга, вы работали психологом в разных организациях, но всех их  объединяет одно — это люди в непростой ситуации. Почему так?

Еще во время учебы, на третьем курсе университета, я поняла, что мне интересно было бы работать психологом в колонии для несовершеннолетних. Наверное, потому что и сама была трудным подростком, многое пришлось пережить: и конфликты в семье, и развод родителей, а в результате и побег с будущим мужем из дома. Но планы на эту работу в итоге остались только планами. 

После вуза я устроилась работать воспитателем в детский сад, а затем в Комплексный центр социального обслуживания населения (КЦСОН), где меня окружали люди преклонного возраста. Одни были обижены на родных, другие до пугающего одиноки, но с каждым надо найти контакт. Затем была работа в реабилитационном центре для слабовидящих людей. Это еще один интересный опыт для меня, который много чему научил. Там моими основными «учителями» были пожилые слабовидящие бабушки с потрясающим жизнелюбием.

Еще успела поработать в Центре детского творчества, где я занималась общественными проектами непосредственно с детьми-подростками и удаленно в Центре социальных услуг «Семья и гармония» в поселке Ханымея (полуостров Ямал).

Сейчас я в процессе смены места работы. Но если оценить стаж в совокупности, то получается, что весь мой опыт работы — это непростые группы людей «с повышенным уровнем сложности». Меня, если честно, всегда тянуло к такой работе, ведь я и сама была такой же «сложной» в подростковом возрасте. 

Почему именно психолог? Что защищает вас от профессионального выгорания?

Выбрала я специальность психологии по наставлению папы и поначалу особого рвения к ней я не проявляла. Но после рождения дочери в 21 год, а через три года — сына решила стать лучшей на курсе, а после — востребованным специалистом, так как наличие профильного образования считаю обязательным условием, без которого работать в психологии недопустимо. Никакие модные курсы, на мой взгляд, не заменят высшее образование. А еще нужна самоотдача… Я чувствую, что есть какая-то часть меня, которой я хочу и могу поделиться с другими людьми. Особенно с детьми-подростками или молодыми людьми. Я могу показать им на своем примере, как можно справиться с различными страхами и переживаниями. Думаю, что эта способность делиться своим опытом, чем-то личным, и защищает меня от профессионального выгорания.

Кроме того, я много лет занимаюсь общественной деятельностью по вопросам семей, в которых есть люди с инвалидностью. Это исключительно волонтерская деятельность, а в ней, как известно, невозможно оставаться отстраненным и не «отдавать себя».

Сейчас вы сосредоточены на работе с мамами детей с инвалидностью? 

Да, я много работаю с мамами детей-подростков, в том числе с мамами особенных детей. Эти женщины зачастую непростые в общении, но одновременно и очень сильные духом. Для них я провожу групповые терапии. А ещё консультирую в интерактивном сообществе «СтопСколиоз» — для людей, живущих со сколиозом до и после операции. Часто им даже группу инвалидности не дают, поскольку она не очевидна. А проблемы со здоровьем у этих людей есть, поэтому им очень важно обмениваться важной информацией о врачах, больницах, реабилитационных центрах. 

Вы сами не нуждаетесь в реабилитации? Испытываете какие либо ограничения из-за заболевания? 

Мое заболевание родом из детства. Советская медицина лечила такие сильные искривления позвоночника нахождением пациента в специнтернате, где все было максимально направлено на выправление осанки. Так были запрещены все детские радости, даже катание на велосипеде. Разрешалось только лежать в определенной позе. Восемь лет мне пришлось учиться лежа в прямом смысле слова.

В 2017 году мне имплантировали титановую конструкцию, поддерживающую позвоночник. Без неё тело практически «складывалось», появлялся горб, затрудняя ходьбу. Это могло привести к тому, что я в перспективе ходить вообще перестану. 

Позднее пришлось пройти повторную операцию, поскольку установленная конструкция из титана сломалась и необходимо было починить её. После ремонта она успешно функционирует. 

Сейчас я борюсь с нейропатией конечностей, которая развилась как некий побочный эффект операций. Из-за неё я не могу надолго отлучаться из дома, потому что может внезапно «отключиться» нога или рука. 

Реабилитации, полностью подходящей мне, в нашей стране нет, поэтому, уделяя внимание вопросам чужой реабилитации, своей я не занимаюсь. 

А что тогда дает силы помогать и поддерживать других людей?

У меня есть безмерная поддержка мужа. Тогда давно я поехала провожать его на железнодорожный вокзал, а он купил мне билет и предложил уехать вместе. Я согласилась! С тех пор мы так и шагаем по жизни вместе. После вживления металлоконструкции  врачи категорически не рекомендовали мне рожать, учитывая степень  сколиоза. Но мы с мужем решили рискнуть. Дважды. И нам повезло: у нас двое детей. 

Он никогда не относился ко мне с жалостью из-за моих проблем со здоровьем. Даже когда я провела почти весь 2018 год прикованной к постели после первой операции. 

В одном из интервью вы говорите, что счастливы, потому что есть семья, муж, дочь и сын подростки, две собаки, черепаха и морская свинка. Работы в этом списке нет. Это необязательный компонент вашего счастья?

Я на самом деле считаю себя счастливым человеком, учитывая все пройденные испытания. Один только интернат чего стоил! Конечно, муж основная зарабатывающая единица в семье, но я тоже стремлюсь работать — две зарплаты лучше, чем одна. И, конечно, работа — это важный компонент счастья, чтобы иметь финансовую подушку, быть независимым. Кроме того, хочу быть примером для своих взрослеющих детей: примером полезности, а не беспомощности.

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов.

27.12.2022