У Александра Попова миопатия — заболевание, при котором постепенно атрофируются мышцы. Работать он начал в 20 лет — ремонтировал телефоны и портативную технику. За несколько лет его сервисный центр стал одним из крупнейших в регионе. Когда состояние здоровья ухудшилось, он закрыл бизнес и столкнулся с проблемой: доступной среды в городе почти не было, и первого пандуса у собственного дома пришлось добиваться три года.
Сегодня Александр руководит Региональным учебно-ресурсным центром «Доступная среда» и возглавляет Коминтерновское отделение Всероссийского общества инвалидов в Воронеже. Мы поговорили о том, как его команда делает город доступнее, почему ради учебного цеха пришлось продать квартиру и зачем человеку, столкнувшемуся с инвалидностью, нужно знать о чужих историях успеха.
Как болезнь повлияла на выбор жизненного пути?
Миопатия — генетическое заболевание. У отца оно тоже было, только в более легкой форме. Когда болезнь проявилась у меня, никто сильно не удивился. Со временем миопатия прогрессирует, и мышцы постепенно слабеют. Мне требовалась реабилитация, но заниматься ею и куда-то меня возить было некому и некогда, семья у нас была стоическая и бедная. Мы выживали.
В школе я увлекался биологией, выигрывал олимпиады и поступил в ВГУ на биолого-почвенный факультет. Но доучиться не смог: у родителей не было возможности поддерживать меня финансово, нужно было самому зарабатывать и помогать близким. Так в 23 года я занялся ремонтом телефонов. Тогда я еще ходил, хотя делать это было уже очень тяжело.
Начинал приемщиком в мастерской по ремонту мобильных телефонов и портативной техники. Год я разбирался, как устроено дело изнутри, набирался опыта. В 24 года открыл собственный сервисный центр. Первый офис был размером два на один метр. За несколько лет мы выросли в один из крупнейших сервисных центров региона: в штате было больше 30 инженеров, чинили больше тысячи единиц техники в месяц. Но здоровье ухудшалось. Пробовал передать управление — сменил пять директоров, но работа без меня не выстраивалась. В 2010 году я решил закрыть центр и заняться чем-то другим.
В 33 года вы начали передвигаться в коляске. Каким был этот период?
Физически мне стало даже легче. В коляске я стал мобильнее — когда ходил, нужно было всегда держаться за что-то, чтобы не упасть. А вот морально было очень тяжело: мне было стыдно вдруг оказаться человеком, который передвигается в коляске. Со временем я принял «нового» себя. Понял, что не нужно стесняться своего тела. Оно позволяет мне жить, работать и творить, поэтому стоит уважения и заботы. Когда изменилось отношение к телу, стыд пропал.
Когда я пересел в коляску, я понял, пора адаптировать собственное жилье. Начал с самого необходимого — пандуса у подъезда. Он появился только после трех лет обращений во все инстанции. Наверное, это был первый более-менее нормальный пандус в Воронеже. Когда я решал эту проблему, то понял, что эффективной системы развития безбарьерной среды в области нет — документы существуют, а организации, которая занималась бы этим профессионально, не было. На этом и решил сфокусироваться.
Я пришел в отделение Всероссийского общества инвалидов в своем районе — и увидел, что офис неудобный: даже просто находиться в нем было невозможно. Достаточно сказать, что у входа не было пандуса — человек, передвигающийся в коляске, не мог попасть в отделение общества инвалидов.
Так я включился в работу отделения. Мы разработали проект капитального ремонта, нашли финансирование и отремонтировали помещение офиса так, чтобы в нем было удобно посетителям с любыми формами инвалидности. У входа появился пандус. Внутри офиса нет порогов, и таблички продублированы шрифтом Брайля. Есть удобная приемная. В санузле установлены заниженная раковина, держатель для костылей и тростей, кнопка вызова администратора, поручни. Предусмотрено пространство для разворота коляски. Эти и многие другие решения потом использовались при адаптации других зданий в регионе. После реконструкции нашего офиса мы начали работать с профильными ведомствами.
Сегодня вы руководите учебно-ресурсным центром «Доступная среда». Как строится его работа?
Центр занимается адаптацией среды и трудоустройством людей с инвалидностью уже 11 лет. Сначала мы научились делать паспорта доступности (документы с оценкой того, насколько здание или территория доступны для людей с инвалидностью и что необходимо сделать для их адаптации): выезжали на объекты, оценивали и оформляли документы.
Чтобы сделать здание доступным, мы должны не только зафиксировать ошибки, но и показать, как их исправить. Например, если пандус или санузел не соответствует нормам, мы должны предоставить заказчику проектную документацию, где указано, как именно они должны выглядеть. Заказывать проекты у сторонней организации — очень дорого. Поэтому мы стали делать их сами. За несколько лет удалось разработать более семисот проектных решений, а стоимость проектирования нужных нам узлов (отдельных элементов здания — входной группы, санузла, пандуса) в регионе снизилась в десять раз. Когда появилась потребность в адаптации сложных объектов, мы набрали и обучили бригаду сварщиков-монтажников, теперь она изготавливает и монтирует на объектах пандусы и поручни.
В связи с тем, что в регионе никто не делал качественные системы ориентации и навигации для незрячих людей, нам пришлось наладить их собственное производство.
Команда у нас живая, непростая — у многих за плечами тяжелый опыт. Но результат есть, а значит, нужно работать дальше — людей с инвалидностью много.
Вы занимаетесь не только повышением доступности отдельных зданий, но и помогаете адаптировать городскую среду в целом. Как вы пришли к этому?
Логика простая: даже в полностью доступное здание человек не попадет, если не сможет до него добраться из-за высоких бордюров, разбитых тротуаров, переходов без съездов, отсутствия систем ориентации и навигации.
Начали мы с разработки туристических маршрутов по Воронежу. Вместе с туристско-информационным центром и профильным министерством решили сделать три городских маршрута доступными людям с инвалидностью. Зафиксировали все проблемы — завышенные бордюры, разбитые покрытия, — выделили места, где нужны зоны отдыха и навигация. После этого администрация города взяла наши материалы и начала адаптировать маршруты.
Сейчас, когда в городе ремонтируют улицы, нас приглашают принимать работы. Также мы проводим школы для студентов-архитекторов — учим, как делать здания и улицы с учетом потребностей людей с инвалидностью, рассказываем про универсальный дизайн.
Кроме того, много работаем над доступностью жилья для людей с инвалидностью, помогаем сделать доступными подъезды, квартиры, дома, дворовые территории.
Какими проектами вы особенно гордитесь?
Тактильной картой центра Воронежа — такого проекта в России нет. Это рельефная 3D-модель исторической части города, в которую заложена навигация по инклюзивным туристическим маршрутам: показаны улицы, здания, пешеходные переходы, остановки — больше девятисот трехмерных объектов. Карта стоит в туристско-информационном центре, с ее осмотра начинается множество экскурсий.
Еще мы разработали портативные носимые барельефы — альбомы с рельефными изображениями достопримечательностей: здания ЮВЖД, театра оперы и балета, музея имени Крамского и других. Гид берет альбом с собой, и незрячий участник экскурсии может «рассмотреть» здание руками, стоя прямо перед ним.
Другой пример — доступный пляж в Воронеже: решения, которые мы заложили в его адаптацию, вошли в ГОСТы по адаптации пляжных территорий.
Ваш последний большой проект — учебный цех. Как вы пришли к его созданию?
Учебный цех — это адаптированное производство, где люди с инвалидностью осваивают рабочие профессии: сварочное дело, плазменную и лазерную резку, 3D печать, радиомонтажные работы, малярные работы, работу на фрезерном станке, шлифовку, гравировку и полировку. Мы создали его, когда увидели: людям с инвалидностью негде быстро освоить рабочую профессию в настоящих цеховых условиях. Рабочие специальности востребованы и хорошо оплачиваются. Нам хотелось, чтобы в цехе люди готовились к работе на промышленных предприятиях региона или запускали свой бизнес.
Для наших студентов мы снимаем учебные фильмы: люди смотрят их онлайн, сдают экзамены и приезжают к наставникам за практикой. Подать заявку на обучение можно на сайте. Учиться у нас могут не только жители Воронежа и области, но и люди из других регионов. Уже есть очередь желающих.
Когда пошел поток заявок, стало ясно, что людей нужно где-то размещать: инвалидность зачастую тяжелая, а найти доступную гостиницу трудно. Мы обратились к властям региона, и нам очень помогли: территорию у цеха благоустроили и возвели модульное общежитие — первое в стране, приспособленное для группового размещения людей с инвалидностью. Люди приезжают, бесплатно живут, за два-три месяца получают профессию.
Ради постройки цеха вам пришлось продать квартиру. Почему вы решились на такой шаг?
Власти города и региона видели, как мы работаем, и безвозмездно передали нам помещение бывшей котельной. Но его состояние было ужасающим: пришлось восстанавливать стены, полы, крышу и все коммуникации. Мы не могли предположить, сколько денег уйдет на капитальный ремонт. Главные проблемы вскрылись, когда начались ремонтные работы и одна из стен оказалась гнилой — пришлось полностью пересобирать ее, предварительно возведя металлический каркас, снимающий нагрузку с плит перекрытий. Отступать было поздно, а грантовых денег на реконструкцию взять было неоткуда. Мне оставалось одно — продать свою квартиру.
Большую часть денег я вложил в стройку, а на остаток купил жилье в ипотеку. Но когда привезли оборудование, оказалось, что помещение не держит нужный режим температуры и влажности: стены слишком тонкие. Цех нужно было срочно утеплять, а денег снова не было. Я продал и эту квартиру, переселился в съемную. Финансировать проект помогают гранты, спонсоры, регион. Также я вкладываю в него собственные средства, то, что удается заработать. Шаг за шагом проект развивается.
Что вы говорите людям, которые только столкнулись с инвалидностью?
Человек может переживать инвалидность по-разному: кто-то уходит в агрессию, кто-то в апатию — стадии горевания никто не отменял. Наша роль как общественников — включаться на этом пути и рассказывать, что инвалидность — не конечная точка, а новый способ взаимодействия с миром. Не падение на дно, а другой ритм и жизненный путь — зачастую более интересный, насыщенный и важный для души.
Говорю это не просто так: я видел множество людей, которые в ситуации инвалидности получили толчок в развитии. Да, им пришлось приложить колоссальные усилия, преодолеть, казалось бы, нерешаемые проблемы, пересобрать себя.
Чем помогают истории людей, которые добились успеха с инвалидностью?
Человеку с приобретенной инвалидностью нужно показать, как можно построить жизнь в «новых обстоятельствах», задать высокую планку. Это ломает стереотип, что жизнь после получения инвалидности закончена.
Когда-то я приехал в Калининград и познакомился с Романом Араниным (основателем компании Observer — производит коляски-вездеходы; передвигается в коляске после травмы позвоночника). Меня поразило, как он мыслит и сколько в нем энергии. Я понял, что не могу позволить себе сдаться даже в мыслях.
Это и есть «Эстафета успешности»: когда один человек показывает результаты такого уровня, в таких исходных условиях, что глядя на все это, просто не можешь жить дальше как раньше. Потому что тебе показали путь и доказали, что пройти по этой дороге реально…
Автор: Валерия Козина