Видеокамера, жестовый язык и чтение с губ: особенности работы неслышащего журналиста

Интервью с Иосифом Кобзоном

Михаил Веселов, главный редактор сайта Deafmos и газеты «Мир глухих», 49 лет, Москва. Работает в СМИ общества глухих с 1994 года. Начинал с должности внештатного автора, затем корреспондента.

Итак, я тружусь на ниве «глухой прессы». Сею, так сказать, разумное, доброе, вечное с помощью сайта Deafmos и газеты «Мир глухих». Оба эти органа – рупоры Московской городской организации глухих, а я смиренно их возглавляю.

Ну, иногда приходится не просто возглавлять, но и самому вырывать своё разнежившееся тельце из главредакторского кресла и самолично выходить «в поле»: собирать материал, брать интервью и всё такое прочее. А теперь вдумайтесь в один момент: как работать глухому журналисту? Слышаки-коллеги испокон веку диктофоны применяют. Удобная штука диктофон: окинул взглядом происходящее, пробормотал в машинку, что надо, а потом уже литературно оформил в статье, убрав скрипы, хрипы, вздохи и обсценную лексику. Незаменим диктофон при интервью: спокойно ведёшь беседу, интервьюируемый растекается мыслью по древу, всё это записывается, потом расшифровывается…

А если расспрашиваешь глухого, который только жестовым языком общается? Тут полюбас никакой диктофон не годится.

Короче, глухому журналисту диктофон нужен, как козе баян. Что при общении с глухими, что при общении со слышащими.

В 90-ые годы туго приходилось мне, простому корреспонденту на побегушках, во время интервью: спрашиваешь, слушаешь, лихорадочно набрасываешь каракули в блокнот. Ведь если постоянно твердить, как Шурик в гайдаевской комедии, «П-подождите, я зап-писываю!», то собеседник кураж потеряет и будет думать о том, как его «этот глухонемой чувак достал по самое не могу». А после интервью смотришь в свои каракули (как опять коза, но в афишу): «А чё это я написал?».

В начале двухтысячных я уже с видеокамерой бегал. В начале интервью предупреждал, что буду снимать. Конечно, только для себя, любимого, не для показа широкой публике. Как правило, если я интервьюировал глухих, то проблем никогда не возникало: свой брат, глухня, сечёт фишку. А вот когда приходил брать интервью у слышащих, то иногда возникали всякие-разные моменты. Слышаки более подозрительно относятся к видеосъемке. А если это официальное лицо, чиновник какой-то, то он совсем крипово кочевряжится: «А есть ли разрешение на съемку от вышестоящего начальника? А меня нельзя снимать при любых условиях. А лучше записывайте всё вручную ручкой»…

А ещё и женщины некоторые: «Ой, я не накрашена, ой, я плохо выгляжу. Ой, да вы всем покажете, какая я страшная. Не верю, что только для себя снимаете!».

Сейчас смартфоны заменяют видеокамеру: удобно, портативно и не так напрягает собеседника. Но всё равно… Журналисту главное что? Чтобы при интервью собеседник был раскрепощён на все 100. Тогда и сама канва разговора живее, и эмоции интересные, и больше информации можно выудить. При диктофоне народ немного напрягается, а при видеосъемке-то ещё больше булки поджимает… Так что трудно работать журналистом глухому человеку. А куда мне деваться, если я больше ничего не умею?

Хорошо, что обстоятельства так сложились, что меня в детстве правильно тренировали, и у меня есть устная речь. С сильным акцентом, но, как правило, меня понимают. И сам понимаю обращённую ко мне речь: чем лучше артикуляция, тем понятнее. То есть, могу вести беседу тет-а-тет со слышащим героем очерка. А это важно. Потому что третий лишний, я переводчика жестового языка (ЖЯ) имею в виду. Вот некоторым глухим журналистам из СМИ Общества глухих труднее приходится. Они для общения со слышаками переводчика ЖЯ волокут. А это плохо влияет на качество интервью: человек либо зажимается лишний раз, либо больше доверяется именно переводчику, а стоящий рядом глухой корреспондент как собеседник не очень воспринимается. В таком случае раскрутить интервьюируемого на разговор по душам нелегко.

Пробовал в своё время попасть в редакцию какого-нибудь обычного, «неинвалидного» СМИ. Но когда работодатель узнавал, что я не могу свободно общаться, то давал от ворот поворот. В принципе, можно понять: журналистская работа –  это владение информационным полем: звонки, переговоры, договоренности о встречах, «захват» случайных, но ключевых фраз разговаривающих между собой людей, и так далее. Думаю, что даже Everland, который отлично помогает людям с особенностями здоровья найти себя, тут мало что может сделать. В общем более неподходящей профессии для неслышащего человека трудно придумать))). А средств массовой информации, специализирующихся на обществе глухих, единицы, и они не резиновые. Наверное, мне повезло…

В моём архиве хранятся видеозаписи разговоров с актёрами Дмитрием Харатьяном, Максимом Сухановым, Михаилом Пореченковым, биологом Дмитрием Ребриковым, директором музея «Гараж» Антоном Беловым и прочими. На основе этих видеоматериалов написаны статьи и интервью. Держу эти видосы для себя, в инет не вешаю. Люди доверились, ценить надо.

Тяжела и неказиста жизнь глухого журналиста? На это можно смотреть по-разному…

 

Scroll Up